USD28.2033

Младший лейтенант Маси-Мустафа Найем: “Надеюсь, я последний из нашей семьи, кого так или иначе коснулась война”

Армия – это когда собрать толпу проще, чем остаться одному. Это место, где ты можешь научиться таким невиданным вещам, которые, скорее всего, никогда и не понадобятся. В армии нет ничего сложного, если дома у тебя не осталось жены, детей и близких, которым только ты можешь помочь. На войне, конечно, будет хуже, но там понятно, ради чего терпеть.

Шестая волна мобилизации пока что имеет все шансы запомниться как наиболее неоднородная и хаотичная в выборе личного состава. Впрочем, возможно, выбора и не было. Именно поэтому в армию на срок минимум один год призвали и никогда не служивших, и полуинвалидов, и высокооплачиваемых менеджеров, и вчерашних студентов и военных ветеранов. Среди них оказался и этнический пуштун, молодой киевский юрист и брат известного журналиста, а теперь народного депутата Маси Найем. Он рассказал о  своих первых впечатлениях об украинской армии.

“ТЫ ЧТО, НА САМОМ ДЕЛЕ БРАТ МУСТАФЫ? И ЧТО, ОТМАЗАТЬСЯ НЕ МОГ? ПОЧЕМУ ТЫ ТУТ?”

В самом начале войны я думал, что у нас есть профессиональные военные, я же видел людей в форме, и они точно нас защитят. Мы все, дилетанты, – предполагал я – можем быть полезны на Майдане, но не на войне с оружием. Уже в июне я понял, что все ужасно хреново. Когда сбили малайзийский боинг, я как раз находился в Луганской области, ездил к военным, видел, что там на самом деле с обеспечением, мотивацией и подготовкой. Тогда я впервые сказал брату, что, может, стоит пойти добровольцем. Он ответил, что для этого нужно точно знать, куда я иду и зачем. Такого понимания у меня на тот момент не было и, в итоге, я убедил себя, что тут, в Киеве, буду полезней. Хоть и было все время стыдно, что я не там, а ложусь спать в своей постели.

Первая повестка мне пришла, кажется, еще в сентябре 2014 года. Я явился с нею в военкомат, где получил военный билет, который в свое время не забрал, и указание ждать. Ждал я не особо. Видел, что люди, так или иначе причастные к армии, воевать не идут. Значит, логично, что и меня не возьмут – я же юрист, да еще и из Афганистана, где солдаты из Украины воевали в составе Советской армии. Считал, что меня призовут только в том случае, если агрессия будет по-настоящему масштабной. Словом, у меня срабатывало гражданское мышление.

А повестку в итоге я получил очень смешно. Был на объекте у клиента по адресу улица Артема, 47 (а прописан я на Артема, 84) и туда пришла участковая с милицией – запрещать работы. Узнав мою фамилию, она спросила, почему я прячусь от повестки. Я сильно удивился и предложил пойти забрать ее хоть сейчас. Мы отправились в ЖЭК и действительно – там она меня ждала. Уже на следующий день я был в военкомате, а оттуда попал на учебу в Национальную академию сухопутных войск имени гетмана Сагайдачного, во Львов.

Сомнений и размышлений на тот момент у меня никаких не было. Просить брата о чем-то мне даже в голову не пришло. Не думаю, что в нашей системе координат, в нашей семье это вообще было бы возможно – другие принципы. Недавно ребята из моего взвода спросили: “Ты что, на самом деле брат Мустафы? И что, отмазаться не мог? Почему ты тут?” Потому что правильно это, по-честному. В противном случае, было бы сложно договориться с самим собой и дальше жить прежней жизнью, а, главное, смотреть в глаза своей женщине. Это как-то связано для меня. Словом, у меня пунктов десять было за то, чтобы пойти. И почти ни одного против. Мой отец, кстати, доктор философских наук, а воевал танкистом. Ему сложнее всего было узнать, что я иду на войну. Но он человек очень принципиальный и тоже просто принял это. Хотя, скорее сделал вид, что это просто.

Вопрос национальности для моей семьи, для меня лично никогда не стоял. Я задумывался об этом только тогда, когда меня об этом спрашивали. Мы давно считаем себя украинцами. И я ни разу не замечал, чтобы кого-то это раздражало. Вот у меня во взводе, например, есть парень, у которого брата убили в Афганистане. Я ничего не чувствую в связи с этим, и он, что самое главное, тоже. У нас обоих есть абсолютное понимание, что та война была войной Советского Союза и России, а не Украины и Афганистана. Хотя я родился, когда войне в Афганистане было уже пять лет и все помню: и Кабул в огне, и танки под окнами во дворах во время комендантского часа, и солдат, которые давали “пострелять” из автоматов Калашникова. При этом никакой вражды к бывшим советским я никогда не испытывал и не испытываю.

Читайте также:

Тимошенко пойдет на выборы с собственной пирамидой, в округа уже выехали нужные люди

Сейчас здесь я пытаюсь использовать, если так можно сказать, узнаваемость моей фамилии только в тех случаях, если это может помочь правому делу. К примеру, в вопросе со сложностями получения солдатами статуса УБД.

Ну, и еще я бороду ношу, хотя по уставу это нельзя. У меня проблемы с кожей лица, за ней нужен уход, а если я в этих условиях стану ее брить, все только ухудшится. Да и некогда мне. Но я стараюсь поддерживать ее в опрятном состоянии, и пока что меня не трогают. Каску и противогаз надеть я смогу, ну, а если это станет вопросом жизни и смерти, сбрею ее, конечно.

“АРМЕЙСКИЙ УСТАВ ДАЖЕ ОФИЦЕРУ НАЙТИ В ПЕЧАТНОМ ИЗДАНИИ ОЧЕНЬ ТРУДНО. НИКТО ИЗ СОЛДАТ ЕГО НЕ ВИДЕЛ”

Я сразу решил, что буду писать обо всем, что вижу. Безоценочно, безэмоционально. Ну, кроме мест дислокаций, конечно. Написал, например, о преподавателе в учебке, который говорил “азірівською мовою” и о большом количестве пьяных там же. Этот статус опубликовали российские СМИ… Нехорошо вышло. Словом, я сначала писал о плохом, получал сотни лайков и думал здорово, что люди узнают об этом. Теперь считаю, что это неверно. Лайки ничего не дают и не работают. Ты почти никогда так не решаешь проблему, только становится еще хуже. Больше я так стараюсь не делать. Плохо, что никто в учебке не говорит с мобилизованным о правилах пользования социальными сетями.

Читайте также:

Скандал с экстрадицией. Командир батальона опроверг слова Луценко

Мой офицерский курс в Яворивском учебном центре продлился чуть меньше двух месяцев. Со мной вместе учились и 22-летний прокурор, и глава правления общественной организации, и парень из службы безопасности коммерческой структуры, и сотрудник колонии – говорил, что условия в тюрьме получше наших, армейских. Киевлян там было очень мало. По возрасту, в основном, все старше 35. Умные и разные. В бригаде у меня все по-другому – в моем взводе все молодые солдаты и два сержанта. Простые хорошие парни. Они честнее и прямолинейнее, что ли. Там надо было быть осторожным, налаживать отношения, а тут ничего не стоит послать друг друга на… и при этом все нормально. Возможно, потому, что мы все понимаем – нам вместе жить год или больше.

Много времени в учебке тратилось зря. Например, сидят на занятии по тактике умные взрослые мужики, а преподаватель диктует текст и одновременно демонстрирует его на экране. Я спрашиваю, почему бы его просто не распечатать и не раздать? А он “а я тут зачем?” Кстати, после того, как я об этом написал, этого преподавателя заменили, и занятия по тактике стали значительно полезнее.

Но главное, что там не дают никакого вводного материала. Например, ты, допустим, юрист на гражданке, только приехал, и тебе сообщают, как и где должен спешиться батальон. А что такое “батальон” и как это “спешиться” – лично я не знал. При этом все точно знают, что на военных кафедрах в университетах никто ничем толком не занимался. Но даже во время войны стараются закрыть на это глаза при разработке методики обучения мобилизованных.

Читайте также:

Топ скандалов кандидата в мэры Киева Гусовского: от ресторана до секты

Армейский устав даже офицеру найти в печатном издании очень трудно. Нам в учебке его раздавали на флешке. Но свой ноутбук я привез себе только сейчас, а парням читать с мониторов телефонов вообще неудобно, а некоторым и невозможно – старые телефоны. Так что абсолютное большинство солдат его и не видело. Пособие для командиров мы, офицеры, в учебке вообще сами покупали – за 25 гривен.

Я вот только пару недель назад узнал, что такое “взвод”, “батальон”, “ВДВ”, только сейчас начинаю разбираться, сколько у меня во взводе должно быть гранатометчиков, снайперов, пулеметчиков, должен ли быть ДШК. Откуда мне это все было раньше знать?

После окончания своего срока я забуду армию, как страшный сон, но сейчас я бы и сам составил какую-то маленькую книжечку для бойцов. А то говорят тебе “иди, возьми БК для ДШК”, а ты стоишь, как придурок, и не можешь понять, о чем речь. В армии очень любят вот эти все сокращения.

Но я все равно рад быть здесь и бороться за будущее своей Родины, за Украину и за людей, которые верят в меня и таких солдат, как я.

За 20 гривен сделал на китель нашивку “Найем”. Надеюсь, больше никогда эта фамилия не увидит войн. Надеюсь, я последний из нашей семьи, кого это коснется так или иначе. Надеюсь, что всем нам хватит мудрости победить не любой ценой и не предав будущее.

“В АРМИИ НЕТ НИЧЕГО СЛОЖНОГО, ЕСЛИ ДОМА У ТЕБЯ НЕ ОСТАЛОСЬ ЖЕНЫ, ДЕТЕЙ И БЛИЗКИХ, КОТОРЫМ ТОЛЬКО ТЫ МОЖЕШЬ ПОМОЧЬ”

Я сразу решил, что раз забираю у себя и отдаю стране год жизни, то хочу, чтобы он прошел максимально эффективно. Не собираюсь отсиживаться на блокпосту, не хочу сидеть среди “аватаров”. Хочу по-настоящему учиться и воевать. Хочется вернуть долг стране с благодарностью, а не на “от…сь”.

С самого начала я хотел быть сапером, но мне вовремя объяснили, что этому быстро научиться нельзя. Поэтому знакомый журналист порекомендовал пойти в 79-ую десантную бригаду. А в итоге я попал в 81-ую. Чтоб перевестись из сухопутных войск в ВДВ, нужно было обращаться ко многим людям, включая волонтеров. Спасибо им всем за помощь.

О Мустафе у меня сразу спросили в бригаде. “Вы брат депутата Найема?” Да, но это ничего не значит. Потом эту фразу пришлось повторить еще несколько раз и, вроде бы, всем дошло. Брат для меня – самый близкий человек, но как политик он мне ни друг и ни брат.

Теперь я младший лейтенант и командир взвода. Мне предлагали быть юристом батальона, но я отказался. Слишком эмоционален. Ну не смогу я принимать заявление у “аватара” на командира за то, что тот назвал его уродом. Хотя образование мне тут все равно пригодилось. Например, вчера полночи читал своим указы президента о том, почему срок пятой волны мобилизации не закончился через год и, соответственно, почему шестая волна тоже может не быть демобилизована через год.

Честно говоря, стремясь в десантуру, я хотел жести. Нет, не то чтобы войны, но хотя бы серьезной подготовки. Надеюсь, скоро нас начнут гонять, заставят потеть, чтоб было меньше крови потом в бою.

Сейчас мы живем в заброшенном детском садике в зоне АТО, можно сказать, в гостинице “люкс”. У нас есть железные кровати и даже матрасы кое-где. На случай холодов имеется обогреватель, вечером в душе можно застать теплую воду. Мне, правда, пока не удавалось. Кормят нас однообразно, но хорошо – тушенка, суп, каша, хлеб с маслом, за него отдельно огромная благодарность, раньше я такого не ел. В армии я впервые попробовал сало. Несколько лет назад я крестился, в кармане ношу фигурку Будды, но бабушка говорила мне “не верь русским женщинам и не ешь сало”. С первым сразу не задалось – русским женщинам приходилось верить, другого выбора не было, а с салом бабушку чуть подвел – заболел, пришел к саперам, они и накормили. Саперы, кстати, самые веселые ребята.

А так, на самом деле, здесь ничего сложного. Тебе страшно спать на грязном матрасе? Да и черт с ним! Зато тебе дают кров, знания, кормят, даже деньги за это платят. В армии нет ничего сложного, если дома у тебя не осталось жены, детей и близких, которым только ты можешь помочь. На войне, конечно, будет хуже, но там понятно, ради чего терпеть.

Единственное… уже через несколько месяцев в армии, попав в Киев вечером рабочего дня, я почувствовал себя никому не нужным на какой-то момент. Даже не представляю, каково будет возвращаться домой через год.

Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий необходимо

"Вы знаете когда врет политик – когда у него шевелятся губы."

Заарештований у Криму адвокат Еміль Курбедінов вийшов на свободу. ВІДЕО

Смертельно опасно: ни в коем случае не сочетайте эти продукты с лекарствами

США исключили РФ из списка опасных для туристов стран

Штаб ООС: на Донецькому напрямку було зафіксовано роботу ворожого снайпера

Даже тут успели: Украина борется за “черные” деньги США

Турция начала строительство военной базы на Черном море – СМИ

Как нейтрализовать российскую агрессию во Франции

Росія експортує інформаційний тероризм, а Україна продовжує реалізовувати стару захисну стратегію – експерт

Минобороны отчиталось о призыве на срочную военную службу

Курс валют на 11 декабря: гривна надавит на доллар

Наибольший рывок: Украина поднялась в рейтинге свободы человека

Французская ставка Кремля

Курс доллара на 11 декабря испортит новогоднее настроение

Меркель поговорила с Путиным и призвала освободить моряков ВМС

7 доказательств того, что беспорядки в Париже организованы украинскими спецслужбами

Оборотни гибридной войны: в СБУ показали, как Россия использует своих попов

Поддержка Украины важнее, чем санкции против РФ – Могерини

Почему захваченные Россией украинские моряки являются военнопленными

Путинские боевики готовят химатаку на Донбассе: когда ждать неизбежного

Курс на повышение ставок может сыграть с Путиным злую шутку