USD28.2033

Война рядом: предвыборные драки сыграли с нами злую шутку

Война рядом: предвыборные драки сыграли с нами злую шутку

Помню, как в августе 2016-го поехал в Приазовье. Одна машина, три пассажира и багажник, забитый настолько, чтобы пережить внезапную зиму, пишет Павел Казарин специально для “Крым.Реалии”

В Мелекино Донецкой области мы приехали поздно. Наскоро поселились в частный дом и затемно ушли на пляж. Теплое море, не успевший остыть песок, вино и сыр. Единственное, что смущало – дождь. Он был неизбежен – его нам обещали раскаты грома. Вплоть до того момента, пока мы не посмотрели на небо. Звезды были как на ладони, туч не было. Это был не гром, это была канонада. Где-то на востоке.

В Мелекино чувствовалась война. Заброшенные санатории донецких предприятий скалились на улицы окнами. Те, что выстроены на первой линии – понемногу засыпало песком. Местные бабушки не любили камеры. Стоило достать фотоаппарат – они обступали и просили убрать. Мол, когда снимают – затем что-то происходит. “Давно ничего не происходило, вот и нечего”.

Мелекино отрезвляло.

Предвыборные драки сыграли с нами злую шутку. Мы привязали повестку войны к одному кандидату – и упражняемся в остроумии, когда о ней заходит речь. В подобных разговорах нам чудится агитация за конкретного претендента – и мы обесцениваем то, что он взял себе на предвыборное вооружение. Но в том и штука, что война все равно остается рядом.

Совсем рядом. До нее шесть часов на поезде. Или десять на машине. Все наше комфортное существование здесь возможно лишь потому, что ее остановили там. По линии тех населенных пунктов, названия которых мы слышим в армейских сводках. Мы не ощущаем ее благодаря тем, кто каждый день ее на себе ощущает.

Читайте также:

Асеев стал жертвой концентрированной ненависти к свободному слову

Я помню февраль 2014-го. Тягучее ощущение растерянности. Я отлично помню это чувство – когда привычный мир переворачивается. Когда друзья выключают телефоны, чтобы включить уже “на материке”. В тылу. Там, где между ними и полуостровом уже есть тонкая зеленая линия из людей с армейскими нашивками.

Я отучился строить планы пять лет назад. Горизонт планирования сократился до полугода. Даже это изрядный оптимизм – в 2014-ом я не пытался заглядывать дальше, чем на неделю. И это при том, что мой крымский сценарий был щадяще комфортным по сравнению с тем, что предстояло друзьям из Донецка.

Мне расскажут, что это невроз. Отголоски пережитого. Что это психотравма, которая мешает делать выводы и ранжировать риски. И я, вероятно, с этим соглашусь. Соглашусь – как только закончится война. Но пока она продолжается – вопрос о том, кто тут носитель нормы, остается открытым.

Читайте также:

Дилема Зеленського: ставати українським президентом чи лишатися російським коміком?

Мы напоминаем себе людей, переживших автокатастрофу и уверяющих всех, что нужно пристегиваться. Твердящих, что ремень безопасности – не блажь и не излишество. Что помятая одежда или след на платье – не такая уж и цена за собственную безопасность. И привыкаем слышать в ответ: “Хватит пугать”.

Я часто слышу о том, что Кремль не нападет. Что он уже взял, что мог. Дошел туда, куда позволили. Что воевать отныне он будет совершенно иначе – и нет никакого резона думать о повторении 2014-го. И в этот момент у меня дежавю. Потому что нечто подобное я слышал и пять лет назад. “Невыгодно”. “Не решатся”. “Миропорядок”. Слышал – и повторял. А потом были российские флаги на здании крымского правительства.

И это ведь не про кандидатов сейчас. Это про реальность. Война продолжается, даже если вы этого не хотите. Она продолжится, даже если вы решите сравнять окопы. Она останется рядом вне зависимости от того, вспоминает о ней ваш кандидат или нет.

От вас зависит лишь то, будет ли он это делать. Потому что повестка. На которую влияют избиратели, замеряют социологи и реагируют – политики. От вас зависит то, как ваш фаворит станет оценивать риски. И если войны не существует для вашего кандидата, то, вероятно, для вас ее тоже не существует. Как не существовало ее для меня 25 февраля 2014 года.

И мне от нее теперь никуда не деться – как, впрочем, и вам. Она никуда не исчезнет, не растворится, не канет в небытие. Как бы мы ни проголосовали и кто бы ни возглавил страну – она все равно будет рядом. Потому что шесть часов на поезде. Или десять – на машине.

Это совсем недалеко.

 

Очень плохоПлохоСреднеХорошоОтлично (Еще нет голосов, оставьте первым)
Загрузка...

Комментарии (0)

Чтобы оставить комментарий необходимо

"Для политиков реформы – это во-вторых, а может даже в-третьих. Любой ценой удержать себя во власти – вот что для них во-первых."

© Олег Попцов

В Венгрии оштрафовали Facebook на $4 миллиона

Боевики вернули Украине тело погибшего неделю назад на Донбассе бойца Альфы

Безделье — не грех: как праздность приносит нам пользу

Госкино профинансирует музыкальную драму “Короли рэпа”

В НАТО проверяли соцсети на способность противостоять фейкам: выводы печальны

Російські найманці посилили обстріли українських позицій на Донбасі

“Тайфун-4” свидетельствует о явном ориентире на будущее по созданию РСЗО нового типа для ВСУ

Вибори неможливі, але будемо працювати: як в ОБСЄ оцінюють перспективи “Нормандії”

Вторичное вмешательство. Как работают российские “фабрики троллей” по всему миру

Странные встречи: зачем Джулиани понадобились Деркач и Дубинский

Под посольством РФ в Риге активисты требовали освобождения украинских политзаключенных

Загарбники шостий день не віддають тіло полеглого полковника Каплунова

Зеленский о встрече с Путиным: Будем говорить о границе

Венецианская комиссия раскритиковала судебную реформу Зеленского

Британия назвала российскую “Корпорацию зла” самой опасной бандой хакеров в мире

Зеленский в чумном бараке нормандского саммита: Кремль уже распределил роли

Три тези про cтіну на Донбасі, над якими варто подумати “будівельникам стіни”

Венецианская комиссия забраковала закон о языке. Что с ним не так

Apple может выпустить iPhone без портов

Попри критику мовного закону Венеційська комісія підтримала ідею захисту української